?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Оригинал взят у za_togo_parnya в Здравствуй, Незнакомый Друг...





Приезжая в детские доме, Юра всегда привозил ребятам большие пачки писем. Каждое из таких писем начиналось словами: "Здравствуй, незнакомый друг".

         Это были самые разные письма и писали их самые разные люди, в основном такие же детдомовцы. Перебирая такую пачку, каждый мог найти себе друга по переписке. Ведь почти все мы никогда в жизни не получали писем и нам некому было написать.

        И вдруг в этом мире оказывался кто-то, кто помнит о тебе, думает о тебе, просто знает о твоём существовании.

         Это было очень важно, когда чувствуешь себя в большом мире одиноким и безвестным.

         Письма находились всем, можно было искать и выбирать, что и происходит на этой фотографии. А можно было самому взять листок и написать: "Здравствуй, Незнакомый Друг", такое письмо ехало с Юрой в следующий детский дом, или дальше, но обязательно находило того, кто тебе ответит.

         Так у многих ребят кончалось одиночество.

"""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""

          После того, как Юра побывал несколько раз в клинической смерти в 91-м году, у него стали появляться тексты, которые, бывает, сразу и не прочтёшь. Особенно, если не знаешь его судьбы, не знаешь о ком и о чём речь.
        Я решил публиковать эти его тексты, целиком и без сокращений. Вот - один из них.


     СОЛНЕЧНОЕ СПЛЕТЕНИЕ

      ...подвинься, сяду рядом, или напротив, или спина к спине, в общем - возникну где-нибудь.

      Напротив нельзя, глаза мои тебе мешают, рядом - хлопотно, полмира не видать, но спина у тебя закрепощенная, распусти спину-то, обопрись, выдохни, разговаривать будем.

      Про детей.

    
  Ребёнок - тоже человек, это ужасно обидно звучит для взрослых, это выглядит полной брехнёй, причудой юродствующих педагогов, спина твоя уже дрожит от негодования, покашляй многозначительно, а я скажу тебе: ребенок - человек.

      Я Серёжке говорю:

      - Вон звёздочка горит. А может, и не горит уже, только свет доходит от погасшей звезды.

      А он:

      - Смотри,- говорит,- в пустое место, там зажглась, просто - свет ещё не дошёл.

      Спасибо, Серенький, как вы там, правда ли, что земля - пухом?


      Пуховик, а не планета.

      просто свет ещё не дошел. И - пронзительно ясно: не дождусь.
      И - тихо, собранно, грустно: не дождусь.

      Что - "о детях"? А я о ком?

      Вчера один, в электричке. Сидит, светится. Вагон сопеть и ругаться перестал, никто не поймёт - почему. Шапку снял - у всех вмиг нимбы вокруг голов, у некоторых, правда, облезлые какие-то.      
     Вроде и свет дошёл, но всё равно - облезлые.

      Перед Беговой он шапку надел опять, все сидят, удивленно друг друга рассматривают. А он - вышел. Весь - солнечное сплетение.

      Пуховик, а не планета, ходить тяжело, а как помрёшь - мягко.

      Спят Мои Хорошие. Баю-ю, аю-ю.

      бывало, пройду, всем одеялки поправлю, в душе тихость серебряная, неурочное Рождество, забываю, где ещё дом есть.

      А уж когда без Них, то тихость - золотая, неистребимая, вечная. Склонись, тишина, над Ребёнком, над живым - тоже, спасибо, Серенький...

      спина твоя где? Или это и не ты уже? Это уже я? Сколько мне тут? Десять?

      - Скоро двенадцать,- со вздохом.

      - Помнишь равномерность мира по плотности открытий?

      - Это как?

      - Когда нет малых значений для восприятия, помнишь?

      - Всё ярко, что ли?

      - Ну, вроде как.

      - Помню. Знаю. Сердце бьётся, не успевает за мыслью.

      - А за чувством?

      - Нет разницы.

      - ТОТ МИР приходит?

      - Он всегда за стеночкой. Вернее, за проталинкой-гляделкой в морозном окне. Чуть искажён, но различим.

      - Зачем он добрый?

      - Чтобы плакать.

      - Зачем он злой?

      - Он не злой. Это - чтобы смеяться.

      - И над собой?

      - Над собой.

      - Громко?

      - Громко.

      - Вырви мне язык.

      - Я не умею.

      - Вырви, я хочу наораться от горя, слов не говоря, налей смолы в глотку.

      - Иди, я тебя обниму. За голову. Забыл?

      - Иду. Забыл.

      ...Когда я всё забыл, пришла женщина в белой кофте. Она была всеми женщинами мира, потому что я всё забыл.

      Когда я всё вспомнил, она потерялась в "Икарусе", где-то на Москворечье. Теперь мы сидим спина к спине, бок о бок, нос к носу. Хорошая компания, и все молчат.

      - Зачем вы развелись?

      Не разводился я, говорю. Мама боялась, что я тебя слишком любить буду.

      - Как это - слишком?

      - А вот так. Хочешь, покажу?

      - Да.

      - Ты - моё солнечное сплетение. Я родил Солнечное Сплетение, а сам остался на границе миров, рассечённый пополам гляделкой-перепонкой. В ТОМ МИРЕ живёт моя душа, в этом - тело, они всегда вместе, но никак не встретятся.

      - Ну и что?

      - Ничего. А ты думал?

      - Я думал, обниматься будешь и лизаться.

      - Дурачок ты.

      - Сам ты дурак. Пишешь галиматью всякую, а скажут - образ мышления у тебя был искажён.

      - Что хочу, то и пишу. Могу написать, что на севере Юга пингвин родил крокодила.

      - Ну, напиши.

      - Написал уже.

      - А родить можешь?

      Тут женщина вздохнула. Я, говорит, так и знала, что ты ребёнку голову дурью забиваешь.

      Мы смотрим на неё. А она - серьёзная такая...

      - Мама говорит, что ты - шизик(*). Это правда?

      - Правда.

      - А как это - "шизик"?

      - Просто. Смотрю на маму, а вижу тебя.

      - Ну и что?

      - Ничего. У нормальных - наоборот. Я должен смотреть на тебя, а видеть - маму.

      - А я вот смотрю на тебя и вижу тебя.

      - Это ещё нормальнее. Ты чего разволновался?

      - Дураки вы все! Сплетение дураков!



        Был полдень. Если всё вокруг сплетено из тебя, некому задавать вопросы.

      - И это дерево - из меня?

      - И дерево.

      - Оно тоже волнуется и чувствует боль?

      - Да.

      - И если кто-то ударит его камнем, то я почувствую боль?

      - Ты защищён от единого чувства.

      - Как?

      - Своей обособленностью. У каждого - своё солнечное сплетение. А в мире слишком много боли.

      - Больше, чем радости?

      - Да. Когда их станет хотя бы поровну, защита спадёт.

      - И я буду чувствовать всех?

      - Да. Если захочешь.

      - И все будут знать меня?

      - Да. Если захочешь...

      (1992).

(*) - Юре непонятно кем был поставлен в 70-х годах диагноз "вялотекущая шизофрения". Текла она, видимо, настолько вяло, что её никто не замечал. Но это был повод между психушками таскать его куда угодно и всё время пытаться "повесить" на него какие-то невероятные чужие уголовные дела. В таком положении он продолжал работать.

Profile

Ночные разговоры
c_bemol
Си-бемоль

Latest Month

March 2018
S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031
Powered by LiveJournal.com